Обещанный спойлер к Зимнему Излому. Радуйтесь!
Свеча загорелась сразу, и свет ее заиграл на замерзшем стекле, казалось, в нем цветут иммортели. Мэллит поправила свой букет и забралась на кровать, любуясь сотканными из холода и огня цветами. Она немного устала, но это была хорошая усталость. Завтра вечером именуемый Хайнрихом получит достойную пищу, а сытый и довольный склонен внимать накормившим его. Регент добьется того, чего хочет, а хочет он, чтобы в Талиге достойные могли не опасаться за свои жизни и свои дома.
Ради этого погиб названный Куртом, были готовы умереть Герард и генерал фок Дахе, а Селина заключила договор с Папенькой, значит, и ничтожная должна делать всё, что в ее силах. Во Франциск-Вельде она обмывала раненых и помогла зарядить пистолет веселому Бертольду, в Аконе рассказала регенту все, что знала, а завтра после захода солнца встанет к жаровне. Будут ли полезны ее слова и натертые специями ноги многих гусей, гоганни не знала, но надеялась на лучшее. Хайнрих договорится с регентом и сделает, что нужно Талигу, иначе просто не может быть, ведь Монсеньор монсеньоров отмечен дланью Кабиоховой и дружбой первородного Ли, он умен и знает, что сказать. Это регент вернул радость брату полковника Придда и успокоил первородного Робера. Сердце друга больше не истекает кровью, и в нем рано или поздно прорастет любовь, но цветы можно и поторопить. ..
Стук в дверь был негромок и незнаком, но кого бояться в доме, где много солдат? А если пришел Папенька или кто-то подобный, ничтожная не назовет гостя по имени, и тот не сможет войти. Она даже выслушает и ответит, но через порог.
Девушка набросила шаль, словно заручаясь защитой приславшего ее, и подошла к двери.
– Кто здесь? – спросила она. – Кому нужна н… ночью Мелхен?
– Тому, кто просил у нареченной Мэллит треть ее ночей и шестую часть сердца.
Кажется, она вскрикнула, а слезы полились сами, и они были горячи, ведь пепел вновь стал огнем.
– Мэллит позволит мне переступить порог?
– Ничтожная счастлива…
Она отступила вглубь комнаты, позволяя войти тому, кого так ждала, и он вошёл.
– Зима запирает окна, но не отбирает у них свет. Прекрасная Мелхен жжет ночами свечи?
Он не дотронется до нее первым, он обещал, и он исполняет, он всегда исполняет!
– Мелхен ждет первородного.
Это уже было, и это вернулось – сукно мундира под ладонями, взлет, черные звезды в мужских глазах. Проэмперадор вернулся, но в городе об этом не говорят, значит…
– Первородный Ли вернулся лишь сегодня?
– Первородный Ли еще возвращается. – На скатерть падает что-то искрящееся. – Мне захотелось проехать мимо одного из домов, а в его окне горела звезда. Как я мог не войти?
– Подруга выпускает нареченного Маршалом, она забыла запереть садовую дверь.
– Зачем запирать? Два маршала лучше одного.
– Первородный смеется… – Он здесь, здесь, а ночь лишь начинается! – Утром я запру дверь.
– Нет, Мэллит, я не останусь. Завтра приезжает Хайнрих, а это много разговоров днем и много вина ночью.
– Монсеньор монсеньоров говорил про ставшего другом врага, а Герард назвал срок. Завтра ничтожная встанет к жаровне… – Слезы не должны литься, ведь он вернулся и захотел встречи! Он не может остаться надолго, но и один глоток может исцелить. – Я счастлива, это мои глаза не понимают… У тебя нет ночи, но ты… сможешь уйти сразу… после того…
– Нет. Ты же не станешь угощать Хайнриха сырой ногой нухутского петуха?
– Первород… – она согласна плакать вечно, лишь бы эти пальцы снимали слезы. – Я облагородила мясо гуся, но ему нужно время…
– Видишь, оно нужно даже гусиной ноге. Я останусь, когда у нас будет время для разговоров, взглядов, смеха. Мне нужна твоя улыбка во сне, а сейчас Первородный уйдет, как только Мэллит примерит серьги.
Серьги, так вот что упало на скатерть. Два золотых цветочка еще не раскрылись до конца, огонь делает их живыми.
– Они с той же ветки, что и тот, что я ношу. Привезший его в день Зимнего Излома говорил о мастерах из Алата. Первородный Ли был в Черных горах?
– Нет, но цветы, все три, в самом деле одного корня. Серьги ждали моего возвращения, вчера утром я послал за ними Уилера…
– Это он держит твоего коня?
– Нет, Монсеньор монсеньоров, хотя прежде бывало наоборот.
– Значит… Значит, Ли не просто ехал мимо?!
– Мой брат скажет, что «просто» я не делаю вообще ничего. Впрочем, все решила звезда.
– Тебе надо идти… – Как хочется его целовать, как глупо винить нужного регенту Хайнриха, а ведь она клялась... – Я провожу тебя до коня.
– Так говорят в Черной Алати, но лучше встань у окна и возьми свечу. Я хочу научиться оглядываться.