«Запах можжевельника защекотал ноздри, напомнив о Добряке Юхане. Верней, о тающем в вечерней дым­ке береге и осознании того, что ему удалось... И теперь тоже удастся!»

Шкипер пер к выходу напролом, мимоходом заме­чая, то как толстуха в лиловом душит рыжую набелён­ную девку, то как пара молодых чинуш бьет ногами кого-то седого.

— Попил нашей крови, клоп чернильный! — ве­рещал один из юнцов, как назло оказавшийся на до­роге. — Бей ... в печенку!

— Чтобы кровью блевал и кишки через глотку вы­лезли!..

— Чтоб...

Седой корчился и вопил, вопили, кажется, все, кро­ме Юхана. Наподдав локтем некстати сунувшемуся под руку паршивцу, шкипер прорезал кучку жмущихся друг к другу баб и вырвался к дверям. Здесь стало совсем весело, потому что дорогу загородило с полдюжины не­дотеп. Что или кто их не выпускал, Добряк разглядеть не успел: примеченный еще на лестнице пузан с воем смахнул на пол шандал с горящими свечами, те воро­бьями порскнули в стороны, одна припекла какую-то тетку, вторая попала на портьеру, которая тут же за­нялась. Пришлось под нарастающий галдеж срывать и затаптывать — сгореть заживо шкипер не собирался. Покончив с поганой тряпкой, Клюгкатер подхватил упавший шандал и рванул к двери. Сперва перед ним расступались, потом на пути встал лысый чинуша, тоже знакомый. Три дня назад умник хорошо получил на ла­пу и только что ликерами не сочился, а теперь заступил дорогу и раззявил пасть. Неумело, еще бы, геморрой насиживать — не по морю ходить.

— Прочь! — белые зенки, сжатые кулаки, потом несет, что от взмокшей клячи! — Гусь смердящий... Про...

Дослушивать Юхан не собирался. Бронзовая фигу­ристая шишка впечаталась аккурат в висок, брызнуло, ну да грязнее уже не станет, зато удовольствие полу­чил. Переступив через дохлятину, Добряк в два прыж­ка преодолел оставшееся до дверей расстояние. Перед ним расступались — еще бы, несется лосем, и в лапе железяка окровавленная.

— Спокойно! — рявкнул шкиперским голосом До­бряк. — Стоять! Стража уже бежит!

Закивали, одна дура шмякнулась в обморок, ее под­хватил стоящий рядом плечистый усач. Ну хоть так!

Вывалившись на лестничную площадку, Юхан первым делом завертел головой в поисках Рупер­та и его девчонки, оба были тут и вроде в порядке. Шкипер слегка поколебался, но шандал не бросил — мало ли...

— Господин Клюгкатер, — голосок Селины как-то перекрыл общее гудение. — У вас все хорошо?

— Да вроде бы, — Добряк с чистой совестью — зовут же — подошел. Стрелял явно Фельсенбург, так и сжимавший в руке пистолет. На полу валялся кто-то со снесенным наполовину черепом, рядом держал­ся за располосованную щеку «палтус» и извивалась в руках слуг пара разряженных в пух и прах гадюк. — Вы-то как?

— Благодарю вас, сударь, — девушка сделала кник­сен, в голубой атлас впились омерзительные жирные пятна. Мозги... Руперту следовало взять ниже. — У ме­ня все хорошо. Вам с господином Фельсенбургом луч­ше пойти в залы и прекратить безобразие. Понимаете, там есть и обычные люди, они могли испугаться.

— Они испугались, — господин Руперт, не выпу­ская пистолета, придвигается к заботливой незабуд­ке, — но вас я не оставлю. Сейчас прибегут рейт...

— Господин Руперт, — громко перебила умница. — Вам не надо зарядить первый пистолет?

— Нечем, — парень тряхнул волосами, как тогда, когда сговаривался о фрахте. — Надеюсь, за стражей послать озаботились.

— Еще бы не послали, — пришел на подмогу шки­пер. — Шуму-то сколько!

— Господин Фельсенбург, господин Фельсен­бург... — Очнувшийся «палтус» машет широченными рукавами. — Это ужасно... Мы... Мы потрясены, мы не можем... Я вам обязан... вторым рождением!

— Для начала извинитесь за своих гостей перед дамой.

— О да! Сударыня, мы в отчаянии! Внезапное по­мешательство, возможно, порча, вам надо немедленно покинуть этот зал... Разумеется, вам возместят... Мы сделаем все возможное, чтобы вы забыли это прискорбный случай. Завтра же! Завтра же к вашим услу­гам будут лучшие ткани и меха. Мы обязаны возмес­тить...

— Со мной ничего не случилось. — Селина, то ли случайно, то ли нет, придвинулась к Руперту. — Это платье мне не очень нравится, и потом такие пятна, пока они не застарели, можно отстирать. Мне очень жаль, что так вышло, а недопраздновать — дурная при­мета. Давайте через три дня попробуем собраться снова, только не надо готовить ничего дорогого.

— Восхитительно! — Рукава опять взметнулись. — Мы встретимся через три дня, и на этот раз все будет иначе. Вы навеки запомните это день. Что это? Кто?!

— Кесарские рейтары, — объяснил Руппи, засовы­вая, наконец, пистолет за пояс, — похоже, были непо­далеку. Очень удачно. Господин Клюгкатер, проводите госпожу Селину домой, а мы тут наведем порядок.

— Лучше бы, — буркнул Юхан, оттирая «палту­са», — вы сами девицу проводили, а то и перед отцом Филибером неловко будет, и перед братцем ее. Здесь и я управлюсь. В море и похлеще бывает, только ска­жите рейтарам, что я вроде как от вас.